Valkiria-jv
Пока в октябре ждала первый номер кроссовера, тихо родила в уголочке вот это. А потом поняла, что в контексте развития событий канона моя версия меня радует больше.

Название: План с множеством "-нибудь"
Фэндомы: Майор Гром, Время Ворона, Экслибриум
Пэйринг: Олег Волков/Сергей Разумовский
Остальные персонажи: Птица, Август Ван Дер Хольт, Соловей, фоном Магистр
Рейтинг: PG-13
Жанры: слэш, ангст, hurt/comfort, ER, AU по отношению ко всем событиям после 37 выпуска МГ
Размер: миди, 8160 слов

Описание:
Альтернативное развитие событий после пролога "Ворона" и 37 выпуска МГ.
Когда все вокруг, включая собственное альтер-эго, ополчились против Разумовского, спасти его может только чудо. Ну, или уже по традиции, прямо из-под носа у правосудия его может выдернуть одна очень знакомая личность. Другое дело, что главная проблема в лице Птицы при этом никуда не денется.


Часть 1
Еще в Средневековье сказали: «Все дороги ведут в Рим».
Нет, конечно, криво утоптанные зимние тропинки где-нибудь в российской глубинке чаще приводят в травмопункт или, при хорошем раскладе, в магазин за горячительными напитками. Но в нынешней ситуации старая поговорка была как нельзя к месту.
Чтобы вылететь из Пулково в 9 утра, а перед этим успешно пробиться сквозь утренние пробки, Игорю нужно было встать в 5. И это при условии того, чтобы утром по-спартански быстро принять душ, выпить кофе, закинуть заранее собранную сумку на плечо и выехать в аэропорт. Учитывая цель предстоящей поездки и выматывающие сны, Игорь предпочел не ложиться совсем. В подобных ситуациях герои остросюжетных драм обычно проводят ночь на кухне, нервно выкуривая сигарету за сигаретой. Увы, отношения с этой вредной привычкой у Грома не задались. Вместо этого до четырех утра он просидел за столом, занимаясь делом, больше достойным кровожадного маньяка, а не бравого следователя питерского ОВД.
Впрочем, маньяк к его занятию имел самое непосредственное отношение. Раз за разом Игорь набрасывал на клочках бумаги планы и схемы, как можно будет добраться до Разумовского. Писал, чертил, а после сминал и отбрасывал на край стола. Он крайне смутно представлял себе, и как выглядит здание римского суда, и как у западных коллег будет проводиться сам процесс. Без этих сведений план как-то не клеился.
– Тыкаюсь, как слепой щенок, – раздраженно пробормотал Игорь, откладывая карандаш и разочарованно откидываясь на спинку кресла.
Еще через полчаса он окончательно уверился, что придется ориентироваться прямо на месте. Действовать старым добрым экспромтом, который не раз выручал его раньше.
Только бы добраться до этой сволочи.
Через пять часов он уже сидел в прохладном салоне самолета, чутко дремля под гул двигателей. Предстоял долгий день.

Пока старенький «Airbus A320» нес Грома в итальянскую столицу, из Амстердама туда же направлялся юркий частный самолет, принадлежащий компании «HOLT International». В отличие от Игоря, господин Хольт пребывал в состоянии приятной расслабленности. Его присутствие в Риме не было обязательным – все было заранее спланировано, подготовлено и проплачено, – и Август летел туда лишь для того, чтобы воочию познакомиться со столь необычной «белой вороной», которой уготована высокая честь стать аватаром древнего божества. Приятному настроению способствовало и вернувшееся ощущение всевластия, по которому он неосознанно тосковал с тех самых пор, как из-за неудачных операций дела пошли под откос.
Теперь все будет хорошо, теперь все наладится.
Август рассеянно наблюдал в иллюминатор, как под крылом проплывают мелкие облачка, похожие на клочья ваты, разбросанные по водной глади. До прибытия в Рим оставалось еще больше часа. Там ждал личный водитель, чтобы отвезти презентабельного голландского бизнесмена на слушанье по делу русского маньяка. А еще ждал закрытый неприметный микроавтобус, готовый прямо из здания суда отвезти Разумовского в аэропорт, откуда тот будет транспортирован к Магистру. А дальше лишь технические мелочи отделяли Хольта от древних тайн и могущества.
День обещал быть насыщенным, но приятным.

За час до начала слушанья в холле было уже не протолкнуться. Громкое дело петербургского маньяка заставило слететься, как ос на варенье, полчища журналистов, блогеров, общественных деятелей и просто важных персон, ищущих повода лишний раз мелькнуть перед камерами. Игорь старался держаться в стороне от толчеи, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Отсутствие оружия и обилие охраны сводили на нет любую возможность прикончить Разумовского и скрыться. Оставалось только ждать удобного момента, чтобы сделать единственный и отчаянный шаг по примеру Сергея Владимировича. Остановить цепь смертей. Обезопасить мир от чудовища. Отомстить?
На другом конце вестибюля Август, сидя в кресле, неспешно листал журнал. Он невнимательно пробегался взглядом по страницам, цеплялся за отдельные фразы и снова мыслями уносился в сибирскую глушь, где вскоре ему предстояло обрести такое могущество, какого не давали все средства и связи «HOLT International».
Мужчина в неприметной темной куртке пробился сквозь толпу и, выбрав наименее шумный угол, достал телефон.
– Оба здесь, – негромко произнес он на английском.
– Про Грома неудивительно – он свидетель, – отозвался собеседник. – Не спускай глаз с Хольта. Раз он здесь, мы приступаем сейчас.
– Есть, – коротко отозвался мужчина и, на ходу убирая телефон в карман, неспешно двинулся к креслам.
В назначенное время в зал никого не пригласили. Удивительного было мало – Италия, хоть и была европейской страной, не славилась пунктуальностью и педантичностью своих жителей. Журналисты по-прежнему шныряли в толпе, выискивая свидетелей. Трижды Игорь вежливо отказался от интервью и еще раз пять послал акул пера в намного более грубой форме.
Полчаса спустя ожидание стало напряженным. По залу слышались недовольные перешептывания, блогеры с телефонов строчили гневные посты о неорганизованности системы правосудия.
Еще через десять минут из служебного помещения вышел немолодой итальянец и отрывисто сообщил, что заседание переносится на неопределенный срок, так как обвиняемый был отбит у конвоя и скрылся в неизвестном направлении.

***

Голова гудела, мысли путались, а память глумливо преломлялась. В принципе, обычное состояние последних дней, но в этот раз реальность ускользнула от Сергея как-то слишком поспешно. Кажется, машина, в которой он ехал, затормозила резко и с заносом. Потом донеслись выстрелы, сдавленный мат (и на секунду даже померещилась русская ругань), дверца распахнулась и… все.
Разумовский с трудом приоткрыл глаза. Нет, на очередной хозяйский визит Птицы это было не похоже. После похождений своего пернатого альтер-эго он часто обнаруживал себя в крови, с обломанными ногтями и расцарапанными ладонями или вообще привязанным к кровати. Но никогда еще – лежащим в отключке на грязном полу микроавтобуса.
Сергей несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться.
– Очнулся, – послышалось откуда-то сбоку.
В поле зрения появилась пара высоких армейских ботинок. Мутная темная фигура присела на корточки перед лицом Разумовского. Мир по-прежнему расплывался, и разглядеть что-либо в полутьме никак не получалось. Смутно угадывалось, что на голове человека надета темная маска а–ля спецназ или хрестоматийный грабитель.
Борясь с головокружением, Сергей приподнял голову, глядя, как мужчина сдергивает маску с головы, и не видя, а скорее угадывая ухмылку на знакомом до боли лице.
– Как самочувствие, солнышко? – насмешливо поинтересовался живой и вполне здоровый на вид Олег Волков.
С тихим стоном Разумовский уронил голову обратно на пол. То ли от попытки подняться, то ли от потрясения все вокруг снова закружилось и утянуло реальность в темный водоворот.

Следующее пробуждение было намного более приятным. Под спиной угадывался мягкий матрас кровати, головокружение почти не ощущалось.
«Больница. Или камера. Это была галлюцинация, – отстраненно подумал Сергей. – Интересно, дорога в суд тоже почудилась? Или я отключился прямо в машине?»
Вздохнув, он распахнул глаза и тут же прищурился от бьющего в лицо света яркой лампочки в белом абажуре. Люстра выглядела скромно и безлико, но все же не была похожа на светильник в государственном учреждении. Такие обычно вешают в простеньких квартирах, где функциональность играет большую роль, чем стиль.
Сергей неуверенно пошевелился и сел. Мир угрожающе качнулся, но довольно быстро снова встал в четкую картину небольшой и довольно безликой комнаты. Здесь была вся необходимая для жизни мебель: удобное на вид кресло, небольшой шкаф, стол с офисным стулом и собственно кровать. В углу тихо гудела сплит-система. Не хватало тех мелочей, которые «оживляют» место: забытой на столе ручки, картины на стене, книг на полке.
Разумовский свесил ноги с кровати, неуверенно осматриваясь. Граница реальности и иллюзий для него давно стала крайне зыбкой, а в итальянской тюрьме он на недели мог выпадать из реальности. Но сейчас все выглядело настоящим. Птица в голове подозрительно притих, и Сергей был не уверен, от кого из них двоих исходят те волны настороженности, которые он ощущает.
Пустая комната не давала ни малейшей возможности найти хоть что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия. Не с креслом же наперевес обороняться от неизвестных похитителей. В том, что Олег ему привиделся, он даже не сомневался.
«Похитителей… С ума сойти. Пока был при деньгах, никто ко мне и не совался. Остался ни с чем – устроили маски-шоу и заперли непонятно где. Кстати, заперли ли…»
Удостоверившись, что голова окончательно перестала кружиться, Сергей поднялся и тихо подошел к двери, все так же настороженно прислушиваясь. Повернул ручку, потянул на себя дверь и осторожно выглянул в короткий коридорчик.
Действительно, это была квартира. Простая, необжитая и, вероятно, съемная. Справа коридор заворачивал в – судя по звяканью посуды – кухню, напротив была еще одна закрытая комната. Слева же – хвала богам! – находилась входная дверь, путь к которой не преграждали никто и ничто.
Разумовский покосился на свои босые ноги, покачал головой и, мягко ступая, подошел к двери. Простой верхний замок поддался легко, нижний же изнутри открывался только ключом, и, разумеется, его в замке никто добрый не оставил.
– Серый!
Увлекшись поиском пути на свободу, Сергей даже не услышал шагов, и теперь подпрыгнул от неожиданности. Медленно обернулся. Замер.
«Привидевшийся» ему накануне Олег мирно стоял на другом конце коридора, облокотившись плечом о стену, и внимательно наблюдал за ним.
– Ой, – только и смог выдать Разумовский, часто моргая. Видение не исчезло. – Ты?
– В обморок только опять не хлопнись. – Олег, не шевелясь, продолжал с интересом разглядывать его.
– Я не… А как… Оу, в общем, привет. – Сергей выдавил из себя улыбку. Раньше таких провалов в речи с ним не случалось, но и с человеком, застреленным им же полгода назад, он сталкивался лицом к лицу впервые.
В голове раздался пронзительный, полный разочарования вопль Птицы.


Часть 2
Кажется, вторая личность Разумовского даже не утруждала себя тем, чтобы снова прятаться от Олега. Сначала лицо Сергея неприятно задергалось, будто его раздирали две противоречивых эмоции. Губы то кривились в явственной неприязни, то растягивались в улыбке. Потом он схватился за голову, бормоча: «Замолчи хоть сейчас, ну пожалуйста», – а после вдруг неожиданно тихо и зло рассмеялся. Все это не заняло и пятнадцати секунд. После этого Сергей затих, молча сверля Волкова тяжелым взглядом.
– Выпусти меня, – наконец произнес он.
– Чтобы через пять минут тебя снова поймали? Вся страна на ушах. Еще бы: самый кровожадный маньяк последних лет разгуливает на свободе.
– Предлагаешь сидеть у тебя на цепи? – Разумовский усмехнулся.
– Будто ты не рад меня видеть, – осторожно ответил Олег, вглядываясь в лицо Сергея. Слухи не врали, украденные психиатрические отчеты тоже. С ним сейчас разговаривал не тот человек, которого Волков знал с детства, и даже не избалованный деньгами основатель «ВМесте». Именно эта личность полгода назад встретила в палаццо наемников и пойманного Грома, а после провела блистательную, но кровавую шахматную партию. Именно из-за этой личности два месяца Олег провел в больнице, а после еще столько же зализывал раны, скрываясь по таким же неприметным съемным квартирам.
– Будто я могу радоваться тому, что плохо стреляю, – холодно отозвалось альтер-эго Сергея.
– Идем. – Олег кивнул в сторону кухни. – Там поговорим.
Поколебавшись несколько секунд, Разумовский кивнул.
Как-то странно было после всего произошедшего, как ни в чем не бывало, доставать из коробки чай и кипятить воду. Такие простые и насквозь бытовые действия совершенно не вязались с настолько напряженным молчанием, что казалось, сейчас в воздухе начнет витать запах озона – как перед грозой.
Разливая чай по кружкам, Олег старался не выпускать Сергея из поля зрения. Тот стоял столбом посреди кухни, отрешенно глядя в одну точку. Тихий на вид и совершенно непредсказуемый.
«Кто бы мне сказал, что я буду бояться повернуться к Серому спиной», – почти с отвращением подумал Волков. И как тогда, в палаццо, он мог не чувствовать эту опасность, исходящую от странного, раздражительного и дерганого Разумовского? Не хотел, не обращал внимания, закрывал глаза и поплатился за это. Повторить свою ошибку не хотелось. Но купленный накануне пакет с продуктами все еще стоял наполовину не разобранный, и Олегу невольно пришлось отвернуться и наклониться за хлебом.
Молниеносное движение за спиной он скорее не увидел, а ощутил выработанным годами шестым чувством. Привычным движением перехватил и выкрутил руку Сергея, отбросил ногой подальше упавший нож.
«Не зря осторожничал», – мелькнуло в голове. А еще очень некстати вспомнилось, что все колющее и режущее от психов обычно убирают.
От боли в вывернутом плече Сергей поморщился. Потом неожиданно скорчился еще сильнее и рухнул на колени, заставляя Олега от неожиданности невольно выпустить его из захвата. На полу он замер, обхватив голову руками и вздрагивая.
После нападения стоило бы Серого оттащить за шиворот в комнату и запереть там – благо, замки и петли на дверях были крепкими. Но применять силу к тому, кто так беспомощно скорчился на полу, было просто невозможно.
– Я не хотел, извини, – вдруг тихо пробормотал Разумовский. Это был его привычный спокойный тон, без диких безумных нот второй личности. – Но мне действительно лучше уйти.
– Сдурел? – Олег, по-прежнему держась настороже, присел рядом. – И куда ты пойдешь?
– Не знаю. – Сергей наконец-то поднял лицо. – Но я не хочу, чтобы ты оказался рядом, когда он вернется.
– Он? – приподнял брови Олег.
– Птица.
– Ооо, у него даже имя есть. Ты в курсе, что чем больше ты олицетворяешь свои глюки, тем больше их становится? – Волков неодобрительно покачал головой.
– Спасибо за психиатрическую консультацию, – с сарказмом отозвался Сергей, медленно поднимаясь на ноги. – Разумеется, если я перестану называть его Птицей, он сразу же исчезнет!
Разумовский сел за стол и придвинул к себе все еще горячую кружку. Олег устроился напротив. Ощущение идиотизма ситуации нарастало с каждой минутой. На что, черт побери, он вообще надеялся, затевая повторное спасение заведомо неадекватного Серого из лап правосудия? Что раздвоение личности исчезнет само собой, и они будут жить долго и счастливо? Что Волков вылечит то, с чем не справились опытные психиатры?
– Тебе нельзя быть рядом, – не поднимая взгляда от чашки, повторил Сергей. – Он управляет мной.
– Уж надеюсь, что так, – брякнул Олег.
– Что? – Разумовский ошарашено уставился на него.
– То есть… Надеюсь, что это не ты старательно размахиваешь на меня то пистолетом, то ножом. Хорошо, что и с тем, и с другим ты обращаешься крайне хреново.
– Или тебе просто везет.
Несколько минут они провели в молчании. Сергей задумчиво размешивал в чашке несуществующий сахар, позвякивая ложечкой в тишине квартиры. Из-за окна не доносился даже шум машин – окна выходили в глухой старый дворик.
– Где мы? – спросил некоторое время спустя Разумовский.
– Какая разница?
– Просто спросил.
– В Форли, – неохотно ответил Олег. – Из Рима надо было сматываться, но и покинуть страну сразу не было возможности.
Сергей кивнул, и снова повисла липкая тишина, нарушаемая лишь тихим звяканьем.
– Ты понимаешь, что я тебя не выпущу? – в этот раз Волков не выдержал первым.
Казалось бы, застать его врасплох было уже невозможно, но такой реакции он никак не ожидал. Отрешенный и подавленный взгляд вмиг сменился злым прищуром. Отброшенная в гневе кружка разлетелась об пол, разбрызгивая горячие капли, а сам Разумовский подскочил, перегибаясь через стол, и навис над Олегом.
– Попробуй, останови меня, – прошипел он.
Черты его лица будто бы заострились, сделались хищными – отчасти, и правда, птичьими. Он резко толкнул стол на Олега, отчего вторая чашка тоже полетела на пол, а сам кинулся к все так же сиротливо лежащему в углу ножу. Однако прежде, чем Сергей дотянулся на него, Волков напрыгнул сзади, хватая в охапку и удерживая. Пытаться успокоить Серого было бесполезно – он сопротивлялся в совершенно безумном исступлении. С огромным трудом удерживая, Олег доволок его до двери в спальню, с силой толкнул внутрь и захлопнул дверь. Поспешно повернув ключ в замке, Волков перевел дух и прислонился лбом к косяку. В фильмах столь буйным личностям главный герой обычно лихо вкалывает дозу снотворного, а после умильно сидит у постели и стережет сон свихнувшегося любимого. В жизни все было не столь романтично, и Олегу только и оставалось, что беспомощно смотреть на сотрясающуюся под ударами дверь и слушать проклятия Птицы. Безумие сделало Серого чертовски сильным, и открывать дверь и пытаться что-то ему вколоть было чистой воды самоубийством.
Постоянно оглядываясь, Олег вернулся в кухню и оглядел усыпанный наполовину растоптанными осколками пол. Веника в квартире он нигде не видел и, присев на корточки, начал сгребать куски керамики руками, сразу перекладывая особо крупные в мусорный пакет. Из глубины квартиры по-прежнему доносились стук и ругань, временами перерастающие в бессвязные крики.
– Уйди!
В комнате грохнуло, будто что-то тяжелое врезалось в стену. Олег скрипнул зубами, но продолжил собирать остатки кружки. Когда он планировал как-нибудь отсидеться, потом свалить куда-нибудь подальше и показать там Разумовского какому-нибудь врачу, он не думал, что все будет настолько плохо. Да и маленькая провинциальная квартира мало подходила для содержания буйного пациента. И вообще, в этом прекрасном плане слишком много фигурировало неопределенное «нибудь».
– Хватит! – еще более отчаянный крик.
Снова грохот. Хорошо, что в комнате минимум мебели и вещей. А еще хорошо, что здесь, на уровне второго этажа, хозяева зачем-то наварила на окна решетки. Когда Олег выбирал квартиру, этот фактор оказался решающим – и не зря.
– Не трогай его, не смей! – конец фразы скомкался и перешел в явственно слышимые рыдания.
Ощутив в ладони острую боль, Олег вздрогнул и посмотрел на руку. Прислушиваясь к происходящему в спальне, он слишком сильно сжал в кулаке очередной длинный осколок, и рассек им себе ладонь до крови. Пара капель упала на паркет, смешиваясь с керамической крошкой и остатками чая. Волков потряс головой, усилием воли заставляя себя перестать ловить каждый доносящийся звук, и поспешно собрал куском тряпки остатки беспорядка.
Примерно полчаса спустя Разумовский затих. Выждав еще немного, Олег осторожно заглянул в комнату. Сергей свернулся на кровати, зарывшись лицом в подушку, и спал, совершенно вымотанный приступом. Стул и кресло были опрокинуты, дверцы пустого шкафа открыты, а стол сдвинут с места на добрых полметра. Олег зашел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Максимально тихо поставил мебель на место, потом сбегал за купленной заранее одеждой для Серого и оставил ее стопкой на кресле. После этого, поколебавшись, придвинул стул к кровати и сел, всматриваясь в лицо Сергея, пока самого не начало неудержимо клонить в сон. Только после этого Волков вышел, тщательно запер за собой дверь и ушел в свою комнату, чтобы поспать хотя бы несколько часов.
Будильник на телефоне запиликал в 7 утра. По старой привычке Олег сначала сел, и только потом отключил сигнал – гарантия того, что не поддашься желанию перевернуться на другой бок и провалиться обратно в сон. Конечно, можно было поспать и подольше – когда прячешься от всего мира, торопиться особо некуда – но оставлять Серого без присмотра на несколько лишних часов не хотелось. Особенно после развернувшейся накануне сцены. Пока что в квартире было тихо.
Сергей уже не спал. Когда Олег отпер дверь и заглянул в комнату, тот сидел в кресле и перебирал оставленные ему вещи. Услышав скрип двери, Разумовский обернулся.
– Привет.
Последнее время он как-то слишком часто стал здороваться. Обычно Сергей не утруждал себя подобными формальностями, предпочитая начинать разговор или сразу по делу, или с непринужденной болтовни. Сейчас же он вел себя подозрительно вежливо.
Или просто не знал, с чего начать разговор.
– Привет, – так же неуверенно, но максимально спокойно отозвался Волков. – Завтракать идешь?
– Уверен, что хорошая идея? – кисло поинтересовался Сергей.
– Я убрал все, чем ты мог бы попытаться снова меня убить. Надеюсь, ты не решишь пристукнуть меня тарелкой для бутербродов? – сквозь силу улыбнулся Олег.
Сергей в ответ только поморщился, но послушно поднялся.
– Мне бы в душ, – пробормотал он. – И побриться.
Почти с брезгливостью он провел ладонью по заметно заросшему щетиной лицу. Откровенно говоря, выглядел он непривычно и от этого еще более потрепанным и ненормальным.
– Ладно, – Олег, поколебавшись, кивнул. – Бери одежду и иди в ванную. Сейчас все принесу.
Когда через пять минут Волков заглянул в ванную, Сергей уже разделся. Типичное начало порно-фильма: «Милый, принеси мне полотенце…а я пока разденусь». Вот только сейчас ни ситуация, ни вид Сергея не располагали к подобному повороту событий. Отвернувшись к зеркалу, Разумовский оперся на раковину и мрачно всматривался в свое отражение. Молчал, хотя черт знает, какие диалоги сейчас происходили в его голове. На ребрах кое-где виднелись зажившие синяки, но не так много, как после побега из питерского СИЗО. Все же в итальянской тюрьме присмотр за заключенными был организован совсем иначе, и если Сергею и доставалось, то только от самого себя. Вот только тогда, после первого побега, из него била фонтаном энергия. Разумовский много и быстро говорил, ходил с гордой осанкой и вел себя так, будто Гром уже заранее ползает у него в ногах. Сейчас же картина была совсем иной: ссутуленные плечи, медленные и отрешенные движения и постоянная усталость в глазах. Усталость не от кучи свершенных дел, как бывает в конце напряженного дня, а скорее от всего вокруг и самого себя в придачу.
Пользуясь тем, что Сергей так и не обернулся, Олег тихо оставил принесенный пакет на стиральной машинке и вернулся в кухню.
Завтрак прошел без осложнений, но все в том же напряженном молчании. Сергей неспешно выпил кофе, без протестов съел сваренную на скорую руку кашу, тихо поблагодарил Олега и вернулся к себе, оставив Волкова молча беситься от своего бессилия.
Трудности (как уклончиво называл это про себя Олег) начались после обеда, когда Разумовский задремал. Уже через полчаса он начал беспокойно ворочаться, комкать пальцами одеяло и морщиться, а вскоре подскочил с бешеным криком, будто даже не узнавая примчавшегося на шум Олега и мелко вздрагивая.
Почти час он провел в объятиях Волкова, что-то бессвязно бормоча про кровь и птиц, всхлипывая без слез и цепляясь за предплечья Олега. Наконец взгляд Сергея немного прояснился, он глубоко вздохнул и замолчал, спрятав лицо и не пытаясь отстраниться.
Подобные приступы случались с ним каждый день или ночь, а иногда и дважды за сутки. Днем же он то подавленно сидел в кресле, что-то черкая в блокноте, то снова начинал до истерики спорить с самим собой или угрожать Олегу. Нападать в открытую Птица больше не рисковал, но кто знает, что за планы он вынашивал.
Как бы тяжело ни было Олегу это признавать, ситуация тихо зашла в тупик.


Часть 3
Август привык все держать под контролем. Если бы он не умел предусматривать все возможные варианты и все возможные сложности, он никогда бы не достиг своих высот.
Но то, что аватара уведут прямо у него из-под носа, он предсказать никак не мог.
Разговор с Магистром вышел долгим и тяжелым. Чернокнижник не кричал и ни в чем не обвинял Хольта, но в каждом его слове сквозило настолько показательное сожаление, что хотелось самому тихо намылить веревку. И даже если бы Магистр не сгущал краски, все равно было бы ясно: дело дрянь. Время утекало прямо на глазах, все приготовления давно завершены, и не хватало лишь ключевой фигуры.
Телефон снова затрезвонил – наверно, сотый раз за день.
– Да. Что значит, ничего? Так ройте лучше, половина полиции у нас в кармане, что вам еще нужно?! – сорвавшись, рявкнул он в трубку, чувствуя, как по телу от раздражения начинают бегать искры.
Следующий звонок раздался от Магистра. Вздохнув, Август поднял трубку, пытаясь хоть немного успокоиться.
– Есть новости?
– Увы, пока что ничего. – В трубке послышался вздох.
– Но ведь у Кутха есть с ним какая-то связь. – Что-то подсказывало Августу, что простые человеческие поиски могут и затянуться. – Почему он сам его не отыщет?
– Разумовский – не единственная «белая ворона». Даже нашими методами его найти не так просто. Но мы с принцессой работаем над этим, – отозвался Магистр. – Пока что могу сказать только приблизительно, что из Рима он двинулся на северо-восток.
– Как будто это сильно поможет, – проворчал Хольт. – Хорошо, будем дальше искать. До связи.
Положив трубку, он нервно побарабанил пальцами по столу. Северо-восток? В том направлении находилась как значительная часть Италии, так и родная Разумовскому Россия.
Круг поисков пока что не особо сужался, но сдаваться на полпути Август не собирался.

***

Спустя неделю Сергей все-таки решился задать вопрос, который уже долго вертелся на кончике языка.
– Ну и что мы теперь будем делать? Если ты думаешь, что полнейшее безделье способствует психическому здоровью, то очень ошибаешься.
Олег смущенно и как-то воровато отвел взгляд.
– Пока точного плана нет. За тобой охотился какой-то мутный тип, так что я решил поторопиться и вытащить тебя поскорее. Вот и приходится думать уже… постфактум.
– Надо же, как умно заговорил, – раздраженно бросил Сергей. – Ты понимаешь, что ты хотя бы готовишь и следишь за квартирой, а я просто смотрю в одну точку и болтаю сам с собой. Просто прекрасно. Такими темпами я вообще перестану замечать твое присутствие и внешний мир – все равно здесь ничего интересного.
– Я что-нибудь придумаю, – без особой уверенности пообещал Олег.
На следующее утро он притащил Разумовскому пару ручек и толстую тетрадь в довесок к уже имеющемуся небольшому блокноту.
– У меня есть идея, чем тебе заняться. Не знаю, насколько тебе понравится, но время точно займет. И может оказаться весьма полезным.
Сергей, проснувшийся только десять минут назад, нахмурился и сонно взлохматил волосы. Свесив ноги с кровати, он скептично взглянул на тетрадь.
– Предлагаешь написать чистосердечное признание в нескольких томах?
– Почти. – Олег сел на стул и серьезно посмотрел на Разумовского. Он с детства так вел себя перед важным разговором: напускал на себя строгий вид, важничал, но при этом старательно тянул время, не переходя к сути дела.
– Ну?..
– Я предлагаю, чтобы ты записал все, что помнишь о Птице. С первого дня его появления, – выпалил Волков.
Сергею показалось, что он ослышался.
– Что?
– Я хочу знать, с чем мы имеем дело. Какие у него мысли, цели. Чего от него можно ждать.
Судя по всему, аргументы были тщательно подобраны заранее, и теперь вываливались на Сергея, как заученная скороговорка. Сцепив руки в замок, Олег слегка крутился туда-сюда на стуле в ожидании ответа.
– То есть ты сначала мне упорно советовал не думать о нем, а теперь выбрал обратный путь? – С точки зрения Разумовского, это выглядело не более чем слепые и отчаянные метания. Ему не помогло достаточно продолжительное и системное лечение, и от этого жалкие попытки Олега смотрелись еще смешнее.
– Пожалуйста, просто попробуй, – упрямо повторил Волков. – Давай я тетрадь тебе просто оставлю, а ты уже сам решишь, что с ней делать.
Сергей пожал плечами, по-прежнему без особого энтузиазма. Когда он просил найти ему занятие, то надеялся на какие-то более приятные развлечения. Но к технике Олег его упорно не подпускал, к домашним делам тоже, принесенные газеты Разумовский заглатывал за пару часов. Еще несколько часов в день неизменно выпадали из памяти. Остальное время он тихо сходил с ума от безделья и неопределенности, будто его и без того съехавшей крыше еще было, куда катиться.
Может быть, в этой дурацкой идее и была крупица толка.
Птица отнесся к плану Олега настороженно. Рассевшись в кресле, он добрых полдня рассуждал о том, помогут ли Сергею эти записи, тихим вкрадчивым тоном напоминал о недоверчивом отношении Волкова. Последним пунктом, разумеется, шли слова о том, какое ничтожество Разумовский, и что если тот не даст наконец полную волю своему пернатому «я», то им суждено остаток дней провести в этой клетке. Когда Волков заглянул к ним в комнату (видимо, забывшись, Сергей снова отвечал вслух) Птица, схватив острыми когтями за горло, заставил Сергея вслух вспоминать шахматную партию. Против воли в голосе звучало наслаждение, а губы, словно чужие, сами собой растягивались в ухмылке. И чем сильнее у Олега нервно дергался уголок рта, тем громче в голове звучал шуршащий смех.
Поздним вечером наконец наступили те несколько благословенных часов, когда Птица исчезал и замолкал, притаивался на задворках подсознания и почти не давал о себе знать. Недолго думая, Разумовский сел за стол и открыл тетрадь.
«Все началось в СИЗО».
Нет, не так. Все началось намного раньше. Сергей решительно вырвал испорченную страницу и начал быстро писать на чистом листе:
«В детстве я часто мечтал о защитнике. Большом, сильном и смелом, готовом порвать на клочки каждого, кто только посмеет меня обидеть. Каждый раз, когда мне было больно или страшно, я думал о нем – о Птице. Продумывал его до мелочей, представлял, как тот расправляется с обидчиками…»
Рассказ о детстве занял несколько листов. Сергей описал, как видел сны со своим воображаемым защитником, как рисовал его на досуге и придумывал захватывающие приключенческие истории. Как в фантазиях маленького Сереженьки они вместе переносились на страницы книг и спасали героев. Даже полеты во сне проходили в объятиях крылатого друга.
Уже за полночь он отложил ручку и устало размял пальцы. «Дневник» неожиданно затянул его с головой, тем более что первые страницы с детскими воспоминаниями вышли милыми и наивными, как приятная сказка на ночь. Жаль было, что дальше история превращалась во все более взрослую и кровавую.
«…Чем старше я становился, тем меньше вспоминал о Птице. Я мог с легкостью постоять за себя сам, а если в чем-то не справлялся – всегда мог положиться на Олега. В старших классах и на первом курсе я чувствовал себя невероятно уверенным как в себе, так и в завтрашнем дне, и мысленный защитник стал просто не нужным. Даже когда Олег ушел, я продолжал идти к своим Целям…»
Подойдя вплотную к появлению Птицы в СИЗО, Разумовский решительно отодвинул тетрадь. Приятные воспоминания закончились, а произошедшее в дальнейшем можно было оставить на завтра. Уже ложась в кровать он заметил, как Птица стоит возле стола и задумчиво перелистывает исписанные страницы. Но для того, чтобы о чем-то спорить с ним, Сергей уже слишком устал и моментально провалился в сон.
Впервые за последние месяцы он проспал всю ночь без кошмаров.
На следующий день после завтрака, прихватив с собой кружку кофе, он снова сел за стол и для начала перечитал уже написанное. Повествование получалось гладкое, будто это был не дневник шизофреника, а повесть со своим сюжетом и персонажем. Если поначалу он с трудом подыскивал фразы, то последние страницы уже писались на одном дыхании.
Птица был в комнате – по своему обыкновению сидел в кресле и сверлил Сергея взглядом. Мешать не пытался и даже молчал, только время от времени подходил к столу, заглядывал через плечо в тетрадь и щекотал шею своим дыханием.
Описание месяцев в СИЗО дались, на удивление, так же легко. Ночные кошмары, кровь на руках, план побега – на бумаге все переставало быть ужасными картинками из прошлого, а превращалось в страшную сказку. На ночь детям такую не почитаешь, но от этого история не становилась менее притягательной и захватывающей.
– Есть будешь?
Голос Олега застал врасплох – увлекшись, Разумовский даже не услышал, как открылась дверь.
– Да, иду. – Помотав головой, Сергей вернулся к реальности и поднялся со стула. Потянулся, оглядел комнату и с удовольствием отметил про себя, что Птица снова куда-то пропал.
Олег был явно доволен, что Разумовский теперь занят делом, а не сидит, уставившись в одну точку. За обедом он с интересом выспрашивал, сколько Сергей уже успел описать и сколько еще осталось. Градус беспокойства, постоянно сквозившего в глазах Волкова, немного снизился, и теперь Олег был больше похож на привычного себя – спокойного, твердого и уверенного.
– А у тебя что нового? Никаких идей не появилось? – поинтересовался Сергей. Вообще-то он был почти уверен, что сдвигов по-прежнему нет, но спросить все же стоило.
– Завтра скажу. – Олег улыбнулся. Действительно искренне улыбнулся, а не выдавил из себя фальшивую успокаивающую гримасу, на которую только и был способен все эти дни.
– Ого. – Разумовский откинулся на спинку стула, ловя настороженный взгляд снова объявившегося Птицы. – С чем хотя бы связано?
– Может быть, появится возможность сдернуть отсюда. А если окажемся там, где тебя не ищет каждая собака, уже будет легче, – туманно ответил Олег.
Птица с ухмылкой наклонился к нему, царапнул когтем по щеке и обернулся к Сергею:
– Какой наивный, правда? Наконец-то мы с тобой окажемся на свободе.
– Давай потом об этом, а? – неуверенно пробормотал Разумовский, глядя, как по лицу Волкова стекает тонкая струйка крови. Ненастоящей, но пугающе реальной.
– Ладно. – Олег с легким удивлением кивнул.
– Потом так потом. – Птица засмеялся и растворился в воздухе.
Поспешно доев, Сергей вернулся к себе. После таких новостей могло произойти что угодно, а подставлять Олега своему воодушевленному альтер-эго он категорически не хотел. Привычно плюхнувшись за стол, он схватил ручку и снова погрузился в рассказ, отгораживаясь им, как щитом, от всего происходящего сейчас.
Чем более недавними были описываемые события, тем больше подробностей удавалось вспомнить. Птица не только не делал ничего, чтобы помешать, но и, напротив, подсказывал и довольно усмехался.
«…Когтистая лапа жестко и уверенно легла поверх моей руки. Выстрел, еще один и еще…»
– О, это веселье мы еще повторим! – с предвкушением шепнул Птица.
Не поднимая голову от тетради, Разумовский молча отмахнулся от него. От каждого предложения, описывающего тот вечер, внутри что-то неприятно сжималось, но слова Птицы ничего не меняли, да и не хотелось отвлекаться и реагировать на него.
В ответ на небрежный жест крылатая тень изумленно притихла.
За неделю Сергей описал все: от расплывчатых детских воспоминаний до совсем недавнего разговора, когда Птица размышлял об очередном плане побега. Согласно этому плану, Олега можно было и не убивать, а хотя бы оглушить, чтобы не терять лишнего времени. Главное – забрать у него ключ от квартиры, отпереть дверь и скрыться.
Поставив последнюю точку, Разумовский уже в полусне добрел до кровати и рухнул в нее. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он решил про себя, что завтра можно будет дать Олегу прочитать все написанное.
Проснувшись утром, он обнаружил, что дверь в комнату распахнута настежь и слегка покачивается на сквозняке, а тетрадь со странно взлохмаченными страницами лежит на полу посреди комнаты. В голове было подозрительно тихо.


Часть 4
Заканчивалась вторая неделя поисков, а результат по-прежнему оставался нулевым. Разумовский как сквозь землю провалился. Вероятность того, что он все еще в стране, стремительно приближалась к нулю. Все говорило о том, что Сергей уже далеко и залег на дно где-то в глуши. Только Магистр продолжал твердить, что объект где-то не слишком далеко, но, тем не менее, его пернатое божество по-прежнему не называло точной локации.
И как всегда, все переменилось, когда раздражение и разочарование уже достигли своего предела. Август, сидя в кабинете, неожиданно поймал себя на мысли, что, возможно, стоит отказаться от не слишком успешного и сомнительного дела. Пока это была лишь мимолетная мысль, и сдаваться он не собирался, но все же…
Именно в эту минуту один из помощников влетел в кабинет Хольта, возбужденно размахивая какой-то бумажкой.
– Его нашли! Какая-то женщина сообщила в полицию, что видела русского убийцу в Форли.
Август, откинувшись в кресле, довольно улыбнулся. Как он и привык, системные и непрерывные усилия дали свои плоды.
– Пойман?
– Пока что нет. – Мужчина стушевался. – Но теперь хотя бы известно, где нужно его искать.
– Прекрасно. – Август нехорошо ухмыльнулся и потянулся к телефону. – Тогда почему ты еще здесь?
Помощник, коротко кивнув, ретировался, а Хольт набрал уже заученный наизусть номер. Наконец-то у него были хорошие новости.

***

Голова чудовищно трещала. Поморщившись, Олег снова приложил к затылку бутылку со льдом.
– Если эта неведомая херня вечно торчала у тебя перед глазами, неудивительно, что ты ходил такой психованный, – проворчал он.
Сергей раздраженно зыркнул на него.
– Меня поражает твое спокойствие.
Проснувшись с дверью нараспашку, он выглянул в коридор и обнаружил Олега лежащим на полу. Живого, к счастью, но без сознания.
– Я просто еще не определился, это я сошел с ума или мир вокруг. – Волков снова поморщился. – Может, это все-таки глюки от удара.
– А вырубил тебя тоже глюк? – скептично поинтересовался Сергей. – Вытащил ключи из кармана и сбежал с ними в закат, оставив дверь нараспашку?
– Во всяком случае, он был слишком уж похож на тебя. А вдруг перья мне почудились, и это ты меня ударил и попытался сбежать?
– Ага. А на полпути решил, что не выспался, и вернулся в кровать.
Олег пожал плечами, прекрасно понимая, что картина произошедшего упорно не складывается. Если бы Птица завладел телом Разумовского, то был бы уже далеко.
– И что ты хочешь этим сказать? Что твое птичье «я» выскочило из головы, обрело плоть, тюкнуло меня…чем, кстати?
– Бутылкой с водой. Хорошо хоть пластиковой, – мрачно отозвался Разумовский. – И не из головы.
Поднявшись из-за стола, он на минуту вышел из кухни и вернулся с растрепанной тетрадью в руках. Края страниц смялись, и казалось, что она зубасто скалится.
– Смотри. Все строки поплыли, ничего толком не прочитаешь. И… о, черт!
Тетрадь в руках извернулась, как живая, и больно хлестанула страницами по пальцам. Упав на пол, она несколько раз подпрыгнула и замерла.
– То ли мы действительно оба чокнулись, – медленно произнес Олег, – то ли эта тетрадка пересмотрела Гарри Поттера.
Осторожно, будто тетрадь могла отгрызть ему что-нибудь, он захлопнул ее ногой и поднял. Обложка выгибалась и слабо трепыхалась в руках.
– Сейчас впору орать и креститься, но вот незадача: я неверующий, – хмыкнул Разумовский, присматриваясь с безопасного расстояния. – И скажу честно, меня уже ничем не удивишь. Особенно после того, как ко мне во снах несколько раз являлся языческий бог, о котором я до этого и не слышал.
– Что за бог-то хоть? – Вести светскую беседу, держа корчащуюся ожившую рукопись, даже для Олега было чем-то новеньким.
– Кутх, – коротко ответил Сергей.
– Дурацкое имя.
Олег покачал головой и все так же на вытянутой руке унес тетрадь в комнату, где поспешно забросил ее в ящик стола и задвинул его, для верности еще и закрыв на ключ. Вернувшись в кухню, он устало опустился на стул.
– И что мы имеем в сухом остатке?
– Чудесным образом исцелившегося меня, чудовищную тетрадь о чудовище и кровожадную рыжую тварь, разгуливающую по тихим итальянским улочкам, – криво усмехнулся Сергей. – Не завидую первому же патрулю, который на него наткнется.
– Как так, мой гений отделился от злодейства? – насмешливо поинтересовался Волков. Мозг по-прежнему отказывался верить в происходящее, но держать подобный непринужденный тон было однозначно разумнее, чем бегать кругами и паниковать. – И что предлагаешь теперь?
– Для начала сменить квартиру. – Разумовский резко посерьезнел. – Мне лично неуютно от того, что он знает, где мы. Потом залечь на дно и делать то же, что и до этого – выжидать.
Олег в ответ молча кивнул.

***

Вещи удалось собрать за каких-то десять минут, и вскоре они вдвоем быстро шли прочь по тихим провинциальным улочкам. Сергей накинул на голову капюшон, резонно полагая, что его лицо за эти дни не раз мелькало в новостях.
Двор дома, где Олег снял когда-то вторую квартиру «про запас» оказался огорожен забором, калитка которого была закрыта на кодовый замок. Про эту милую особенность хозяин квартиры в свое время забыл упомянуть и теперь, по закону подлости, не брал трубку. И конечно, по этому же закону, именно сейчас с неба начал накрапывать мелкий противный дождь.
Пока Олег нервно расхаживал туда-сюда, Разумовский сел на край не успевшего еще намокнуть парапета и, прикрыв глаза, подставил лицо каплям:
– Как-то погода не похожа на солнечную Италию.
– Еще вспомни, как ты в Венеции вечно мерз, – отозвался Олег, продолжая раз за разом набирать номер.
– Помню, хоть и смутно. У меня вообще такое чувство, будто я последний год проспал или пробыл под какой-то дурью.
От дождя пряди волос начинали неприятно липнуть к лицу, но было какое-то особо острое наслаждение в том, чтобы стоять вот так посреди улицы после столь долгого времени сначала в СИЗО, потом сыром палаццо, потом снова СИЗО и, наконец, душной квартире. В голове стояла пугающая звенящая тишина. И, пожалуй, Сергей затруднялся решить, что пугает его больше: непривычное внутреннее одиночество или то, что все произошедшее может оказаться очередной химерой, и он вот-вот услышит шелестящий злой голос.
– Идем, – окликнул его Олег.
Сейчас Птица бы раздраженно зашипел, что Волков снова командует, считает их пустым местом. Возможно, даже попытался бы ударить Олега или натворить еще что-то руками Разумовского – проявить агрессию в чистом виде, на которую только и способен загнанный зверь, вместо прежних долгих и многоходовых комбинаций.
Тишина.
Если этот кошмар действительно закончился, сколько еще ему предстоит вот так с содроганием ждать его возвращения?
Сергей молча поднялся с парапета и вслед за Олегом проскользнул в наконец-то открытую калитку.
Новая квартира была будто бы списана под копирку с предыдущей. Такая же простая и безликая мебель, недорогой ремонт, минимум техники, две комнаты и вытянутый коридор. Разве что в кухне стоял небольшой телевизор, который Волков тут же по старой привычке включил негромким фоном.
– Голодный?
Разумовский опустился на стул и медленно покачал головой. Хотя еще не было и полудня, он ощущал смертельную усталость. Слишком много всего за одно утро: испуг за Олега, ожившая тетрадь, поспешный побег. Достаточный букет, даже если не добавлять к этому все внутренние переживания.
– Эй, ты как? – Олег сел рядом. Устроился доверчиво близко, а не на почтительной и опасливой дистанции круглосуточного конвоя, на которой предпочитал держаться все это время.
– Спать хочу, – пробормотал Сергей. Не хотелось сидеть и что-то обсуждать, строить планы и догадки. Бешеный утренний выброс адреналина израсходовал себя, и глаза закрывались сами собой.
Олег в ответ улыбнулся и легким успокаивающим жестом провел по его волосам. Совсем как раньше, в той прошлой жизни.
– Да, отдохнуть нам нужно. Тем более, сейчас можно и перевести дух. Особенно тебе.
Сколько бы Разумовский ни скрывал свои мысли и страхи, Олег знал его как облупленного. Птица мог запросто обмануть Волкова, сам Сергей – нет. Так что когда десять минут спустя Сергей забрался под одеяло на разложенном диване, Олег без лишних слов лег рядом и притянул его к себе поближе.
Когда Разумовский проснулся, уже наступил глубокий вечер. Очертания предметов в комнате едва угадывались, но в кои-то веки темнота не пугала. В ней ничто не скрывалось, не преследовал горящий желтый взгляд, не шелестели огромные перья. Только сонное дыхание Олега щекотало затылок. Он так и проспал несколько часов, крепко обнимая Сергея и напрочь отлежав себе, наверно, руку. Давняя и поразительная способность: сколько бы Серый ни ворочался во сне, он всегда просыпался в объятиях Волкова, будто тот во сне упрямо неосознанно нашаривал его, безмолвно заявляя таким образом свои права – «мое».
Спал Олег чутко, и стоило Сергею чуть повернуться, как он встрепенулся и приподнял голову от подушки.
– Не спишь уже?
– Нет.
Сергей слегка приподнялся, давая Олегу возможность повернуться и размять затекшую от неудобной позы руку. Вставать, тем не менее, он не торопился, и как только Волков наконец с удобством улегся на спину, тут же снова перекатился поближе и положил голову Олегу на плечо.
– Вокруг творится непонятно что, а мы с тобой тут лежим, – негромко произнес Разумовский.
– А у нас есть выбор? – Олег негромко хмыкнул. – С утра начну рыть, куда мог двинуться наш пернатый друг. Правда, даже если найду его, слабо представляю, что делать дальше.
– Может, сдать его полиции вместо меня? – задумчиво предложил Сергей, неосознанными легкими движениями вычерчивая что-то кончиками пальцев по телу Олега через ткань футболки.
Волков негромко вздохнул.
– Не уверен, что это хорошая идея.
За решеткой итальянского СИЗО Разумовский даже не мог как следует осознать то, что сотворил Птица. В кошмарах являлось нечто обрывочное, с тяжелым запахом крови и тяжестью пистолета в руке. Иногда мелькало и лицо Олега – с тем самым выражением безмолвной скорби, с которым он наблюдал из-за решетки за игрой. Стоило же задуматься об этом наяву, как мысли сметались под напором торжества Птицы, воспоминания путались, а реальность преломлялась. Скорбеть и предаваться мукам совести не получалось. И только сейчас, когда Олег лежал рядом – близкий, живой, спокойный, Сергея накрыло осознанием последствий случившейся бойни и потери, которой он чудом избежал.
И снова Олег угадал его настроение, а может, просто почувствовал, как Разумовский нервно сжался. В любом случае, осторожный и нежный поцелуй оказался лучшим способом отодвинуть наводящие жуть мысли на второй план. А вскоре мысли совсем куда-то выветрились, уступив место до безумия острым ощущениям, особенно ярким на фоне блеклого марева, в котором находился Сергей последние месяцы. Теперь мир наконец-то стал четким, будто спохватившийся оператор подкрутил линзу, и все прояснившееся восприятие заполнял сейчас Олег: звук сбившегося дыхания, знакомый уже столько лет запах с едва уловимой ноткой выкуренной несколько часов назад сигареты и сам он, тяжело навалившийся на Разумовского, ощущаемый каждой клеточкой тела сначала сквозь ткань одежды, а потом еще ближе, еще острее – обнаженным телом к телу. И только сейчас, спустя целый день после ухода Птицы, Сергей позволил себе полностью расслабиться, полностью отдать себя эмоциям. И Олегу. Позволил себе не думать о прошлом и грядущих проблемах, позволил себе просто с каждым движением подаваться навстречу Волкову, судорожно цепляться ему в плечи и заполнять не сдерживаемыми стонами тишину съемной квартиры.
Кажется, именно в эти моменты стало возможным поверить, что самое страшное позади.


Часть 5
Магистр поднял трубку с первого гудка.
– Мы нашли его. В Форли, – с явным торжеством сообщил Август.
– Мне жаль разочаровывать вас, но он не в Форли. Разумовский в Риме. Мы определили это с точность до нескольких километров, и за эти данные я могу поручиться.
Хольт раздраженно сжал руку в кулак. Снова он оплошал, снова… А ошибаться он ох как не любил.
Будто почувствовав его раздражение, Магистр успокаивающе добавил:
– Возможно, до недавнего времени он скрывался в Форли, ведь это как раз северо-восточнее Рима. Но уверяю вас, сейчас он вернулся туда. Скоро мы сможем отследить его с точностью до шага, так что ждите новостей, мистер Хольт.

***

Утро показало, что расслабляться еще слишком рано. В новостях раз за разом твердили, что русский маньяк не только на свободе, но и принялся за старое. Судья, рассматривавший дело Разумовского, был сожжен заживо в собственном доме, а на воротах участка осталась приколотая ножом записка. Содержимое записки не разглашалось полицией, но Сергей был точно уверен, что в ней упоминалось что-то про очистительное пламя и заразу. Словом, Чумной доктор вернулся, повергая в панику теперь уже не Петербург, а Рим.
– Хотя бы он уехал из Форли, – кисло прокомментировал Олег. – Но теперь тебе совсем противопоказано выходить из дома и попадаться хоть кому-то на глаза.
– И еще не факт, что меня никто не заметил, пока мы добирались сюда. – Разумовский мрачно покосился на экран, где в очередной раз показывали его фото. Что ни говори, за свою жизнь он привык к несколько иной популярности. – В противном случае нам стоит ждать гостей с минуты на минуту.
Словно насмехаясь над ним, из прихожей донеслась трель звонка.
– Да вы шутите, – вздохнул Сергей.
– Сиди и не высовывайся. – Олег помрачнел еще больше. Прихватив с тумбочки пистолет, чудом не украденный при побеге Птицей, он вышел в коридор.
До Сергея доносились только какие-то неясные обрывки фраз, но разговор шел явно на все более повышенных тонах. Тем не менее, для него оказалось сюрпризом, когда несколько минут спустя дверь громко хлопнула, а Олег достаточно грубо втолкнул в кухню высокого худощавого парня с длинными золотистыми волосами.
– Привет! – Незваный гость широко улыбнулся, будто бы и не замечая красноречиво направленного на него пистолета. – А я как раз тебя искал, но что-то твой друг не особо приветливо меня встретил. Надеюсь, хотя бы втроем мы разрешим это маленькое недоразумение.
– «Недоразумение»? – Олег прищурился. – Серый, решать, конечно, тебе, но этот хиппи в курсе про тетрадь.
– Что? – К счастью, Сергей уже допил кофе, иначе сейчас непременно бы подавился. Вместо этого он только нервно подскочил, разглядывая парня с головы до ног. Мешковатая яркая футболка, потертые джинсы, на ногах, несмотря на дождливую прохладную погоду, легкие шлепанцы. Никто из полиции и прочих сомнительных органов не стал бы одеваться так приметно, а уж тем более клеить себе на пальцы кучу разноцветных пластырей.
– Тут такое дело… – Парень без приглашения плюхнулся на стул. – Мне нужно поймать одно крайне кровожадное создание, бродящее неподалеку, но для этого позарез нужна рукопись. Ну, знаете, она сейчас наверно немного странно выглядит, так что не ошибетесь, о какой я говорю.
– Откуда… с чего ты взял, что она здесь? – Разумовский быстро переглянулся с Олегом.
– Ох, Сережа, не увиливай! – все с той же жизнерадостной улыбкой парень погрозил ему пальцем. – Ты автор, он твой персонаж. Персонаж, кстати, очень на тебя похожий, а это уже дурной тон. У кого еще мне искать рукопись?
Сергея слегка передернуло на столь фамильярный тон.
– Кто ты такой вообще?
– Я Артур, но можно просто Соловей! – дружелюбно отозвался гость. – Иногда занимаюсь и делами поважнее, но чаще ловлю вот таких вот сбежавших личностей, которым не сидится на страницах.
– Так. У меня предложение, – подал голос Олег, медленно и не слишком уверенно опуская пистолет. – Ты рассказываешь нам все по порядку, и тогда мы – может быть! – отдаем тебе тетрадь.
– Вообще-то не положено, – Соловей поморщился. – Но для вас, так и быть, сделаю исключение.
– С чего такая честь? – скептично поинтересовался Сергей.
– Потому что твой случай особенный. – Соловей бросил на него внимательный взгляд, мало вяжущийся с общим легкомысленным образом. – Как я понял, ты вложил в своего персонажа часть себя. Худшую часть, судя по новостям.
– И? – напряженно спросил Разумовский.
– И он перешел из твоей головы на страницы рукописи, но оказался настолько силен, что сумел оттуда сбежать. – Соловей повертел головой. – О, никто не собирается падать в обморок? Прекрасно!
– И ты сможешь вернуть его в тетрадь? – Олег окинул его недоверчивым взглядом.
– И запечатать, чтобы уже никуда из нее не делся! – радостно отозвался парень.
Волков вопросительно взглянул на Сергея, и тот едва заметно кивнул.
Когда с тетрадью в руках Соловей уже стоял на пороге, Разумовский окликнул его.
– А ты вернешь ее потом нам?
– А нужно?
Немного подумав, Сергей кивнул.
– Мне так будет спокойнее.
Соловей кивнул в ответ и легким пружинистым шагом поспешил вниз по лестнице. Олег захлопнул за ним дверь и устало привалился к ней спиной.
– Меня все не покидает ощущение, что мы с тобой на пару что-то приняли и теперь ловим обалденный приход.
– Расслабься. – Сергей покачал головой. – Лучше скажи: у тебя еще в силе вариант того, как по-тихому сбежать из Италии?
– По идее да, – не слишком уверенно ответил Олег. – Если ты сможешь получить доступ к своим счетам.
– Раз плюнуть. – Разумовский фыркнул. – Теперь-то мне можно пользоваться ноутбуком?
– Теперь тебе все можно, если ты еще не понял, – улыбнулся Волков и, отлепившись наконец от двери, обнял Сергея. Тот хотел было запротестовать против «телячьих нежностей», но подумал, что, пожалуй, иногда нежности бывают не лишними.

***
Когда Магистр мрачно сообщил, что Разумовский пропал с их «радаров», Хольт испытал что-то близкое к злорадству.
– И что это значит?
– Мертв, я полагаю, – коротко ответил чернокнижник. – У нас есть несколько недель, чтобы найти нового кандидата.
Хольт хотел было ответить, чтобы Магистр сам уже искал, кого хочет, и сам же разбирался со своим Кутхом. В успех поисков нового аватара он верил еще меньше, чем прежде верил в успешную поимку Разумовского. Но перед глазами сам собой всплыл образ Мико и, вздохнув, Август ответил:
– Значит, будем искать.

***

Перед тем, как Соловей поймал Птицу, тот успел добраться до римского прокурора. Еще одно обвинение в и без того толстом деле Разумовского, но выбирать не приходилось. Как и обещал, странный «ловец персонажей» в тот же день вернул им тетрадь, со своей вечной жизнерадостной улыбкой пожелал им удачи и упорхнул в неизвестном направлении.
Полиция продолжала поиски «гениального террориста», заголовки новостных сводок пестрели предостережениями, Гром (прямо как в старые добрые времена) прочесывал город и ежеминутно клялся поймать «чокнутого подонка».
В это же время виновник кипящей суматохи мирно сидел на диване и с интересом перелистывал страницы успокоившейся тетради. Будто это не его искала половина Европы. Будто это не он много месяцев жил под влиянием кровожадной сущности. Будто и нет никакой магии в этом мире. Который уже раз за последние три года его жизнь перевернулась с ног на голову? Пора бы уже и привыкнуть к таким поворотам или хотя бы выработать иммунитет.
– Сожжешь ее? – Олег, как всегда, появился совершенно бесшумно и замер на пороге комнаты.
Сергей покачал головой.
– Оставлю на память.
– Шикарный сувенир! – неодобрительно хмыкнул Олег. – А если он снова вылезет?
– Соловей же обещал, что нет. Сказал, запечатал навсегда. И знаешь, я почему-то ему верю.
– Я тут себе представил… – Волков наконец подошел и бесцеремонно улегся на диване, положив голову на колени Сергею. Доверительно, спокойно, как не делал уже очень давно. – А если и из других книг полезут чудовища? Купишь ты себе томик «Игры престолов», а из него – дракон!
– Справимся! – фыркнул Разумовский. – После Птицы нам уже ни один монстр не страшен. Но Мартина я все-таки покупать лучше не буду.
Организовать побег из страны оказалось проще, чем побег из тюрьмы, и уже через два дня они поднялись на борт небольшого частного самолета, который должен был унести их подальше – за океан – от разъяренной итальянской полиции, Грома и еще каких-то мутных личностей, которые, по сведениям Олега, очень активно интересовались Сергеем.
Так же, как и когда-то давно по пути в Венецию, Сергей расслабленно потягивал через трубочку коктейль, а Олег неспешно отхлебывал из бокала виски. Ощущению полного дежавю мешал только один небольшой фактор: в этот раз оба были уверены, что теперь все будет хорошо.

@темы: фанфик, старое, слэш, сероволк, Экслибриум, Майор Гром, Время Ворона, G–PG, Bubble